Прикованная к Анубису (ЛП)

С рычанием он приподнимает губу, обнажая клыки, и направляется ко мне. Он забирается на кровать, встает на колени и приближается ко мне, останавливаясь между моих ног. Его член прямо передо мной, и его анатомия поражает воображение. Его головка покрыта бороздками, похожими на отпечаток пальца, только рельефными; она красная и источает полупрозрачную, вязкую предсеменную жидкость. Я тянусь к нему пальцами и собираю жемчужную каплю, пробуя текстуру на ощупь. От моего прикосновения он запрокидывает голову назад, стиснув зубы и обнажив их, но вскоре снова смотрит на меня.
  
Мой взгляд скользит ниже, и оттенок меняется, становясь таким же черным, как и он сам. Его яйца большие, но пугают меня две штуковины, свисающие с них.
— Что это? — спрашиваю я, разглядывая их. Они похожи на хвосты скорпиона, такой же формы на конце, с тем же градиентом, что и его член — черные у основания и красные на кончиках.
— Это мои маленькие когти, — его голос становится все более хриплым и властным.
— И что они делают? — с каждой секундой мое тело разгорается все сильнее.
— Почему бы тебе не узнать это, пока я буду брать тебя, как ты и просила? — он наклоняется, как хищник.
— Они так и будут висеть? — его холодная морда обнюхивает мою шею, пока он шепчет своим громовым голосом.
— Нет, они появляются только тогда, когда я возбужден. Они вонзятся в твою киску и выпустят мощный стимулирующий яд, который продлит твое удовольствие, пока я буду обильно кончать внутри тебя, а мой член еще немного увеличится в размерах, — я судорожно вдыхаю от того, что он мне открывает.
— Я даже не знаю, поместится ли…
— Тшш! — он прикладывает большой палец к моим губам. — Раз боги так создали, значит, поместится.
Он удобнее устраивается между моих ног. Его огромное тело нависает над моим, его колени раздвигают меня еще шире, и все это время он не сводит с меня глаз. Я чувствую прикосновение его рельефной головки и выгибаюсь; мое тело словно закипает от возбуждения. Его запах действует как афродизиак и туманит мои чувства, заставляя разум растворяться в наслаждении, которое доставляет мне близость с ним.
Когда я чувствую вторжение, возникает ощущение, будто меня разрывают пополам. Пока он прокладывает себе путь, отвоевывая пространство, боль разрывает меня на части, но я бы душу продала, лишь бы он не останавливался. Раздается громкий и яростный рык, дикий и бурный, пока меня растягивают до предела. Когда он перестает давить, я выкрикиваю его имя:
— Мортиус!
— Я чую запах твоей крови, и он сводит меня с ума, — ревет он, тяжело дыша. — Моя! Я заявляю права на твою душу, она моя, — он выходит и снова толкается внутрь, когда боль от двух тонких игл пронзает мое тело.
И, без сомнения, это должны быть его маленькие когти.
— Аааа! — моя спина отрывается от кровати, когда я погружаюсь в разрывающее наслаждение, которое вперемешку с острой болью вызывает у меня ощущение, близкое к нирване.
Его язык блуждает по моей груди, пока он держит мои запястья одной рукой, заведенной над моей головой. Я сжимаю простыни, пытаясь хоть за что-то ухватиться, потому что мое тело словно сбросили с головокружительной высоты.
Он рычит, ревет и произносит властные, собственнические слова. Мортиус — альфа, желающий пометить свою территорию, а я — часть его владений.
Чувствуя каждый сантиметр его члена внутри себя всякий раз, когда он медленно выходит и с силой входит обратно, я оказываюсь во власти наслаждения. Он берет меня, как я и просила, и я готова перелиться через край. Бороздки его головки вибрируют, вызывая уникальное, невиданное доселе ощущение. Я теряю рассудок и забываю собственное имя, глубоко погружаясь в неизведанное. Я кусаю губы, царапаю его кожу и кричу, требуя еще — все одновременно. Пока, словно молния, ударившая в позвоночник, вызванное им электричество не пробегает по моему телу, оседая внизу живота. А затем взрывается с такой силой, что кажется, будто мое сердце сейчас остановится.
Оргазм опустошает меня, и я слышу звук рвущихся простыней. Когда я смотрю, это когти Мортиуса рвут ткань в клочья, пока его член пульсирует, вибрируя внутри меня. И по его победному реву я понимаю, что он тоже кончает — сильно и мощно, давая мне почувствовать, как он еще немного увеличивается в размерах.
— Я делаю тебя своей, Анабет Бенет, — я чувствую тяжесть его слов и жжение в ложбинке между грудями.
И словно волна энергии исходит от него и пронзает меня насквозь — я просто отключаюсь.
8. Присвоение
МОРТИУС
Когда я заявил на нее права, я почувствовал, как огонь обжег мой член, а между ее грудями вспыхнули иероглифы, тут же погаснув. С бешено колотящимся сердцем, точно зная, что только что сделал, я начинаю медленно выходить из нее, чувствуя пульсирующую потребность вернуться туда, где был.
Кровь ее девственности пачкает мой член, на котором теперь стоит метка ее владелицы. Иероглифами ее имя было высечено под и над моим органом, отчего моя грудь вздымается от гордости.
Наши запахи смешиваются, и у меня вырывается громкий рык, когда я вижу, как мое семя вытекает из ее киски, после того как я пометил ее как свою. Я заваливаюсь на бок, желая заключить ее в объятия и прижимая к себе. Возникает ощущение, что мои маленькие когти втягиваются, давая понять, что пронзительное возбуждение спало, даже несмотря на то, что мой член все еще тверд.
Запах, который источает Анабет — это смесь наших феромонов. Она может этого не чувствовать, но я чувствую. Здесь, с этой малышкой с острым язычком и горячим телом, я понимаю, как мне повезло ждать все эти годы ту, что будет принадлежать мне вечно. Никогда не думал, что люди такие выносливые. Как бог, я никогда не хотел связываться с ними, всегда полагая, что они не выдержат, если я их оседлаю, но Анабет Бенет приняла меня так, как никто и никогда прежде.
Безусловно, все эти годы, согревая постели богинь, я получил необходимый опыт, чтобы не быть грубым в ее первый раз. Не знаю, правда ли это или просто плод моего воображения, но мне кажется, что Дуат мог повлиять на наш момент близости.
Я глубоко вздыхаю, представляя, какие проблемы может принести мне эта связь с ней. Моя маленькая Мабет. Я улыбаюсь, представляя, как она возненавидит прозвище, которое я только что ей дал, но это слияние наших имен, и оно ей подходит, ведь она принадлежит мне. Но меня это не заботит: когда она злится, она так прекрасна, что сияет, словно золото.
Что-то во мне сжалось, когда ее иероглифы вспыхнули и тут же погасли. Я знаю, что для того, чтобы они горели, как моя метка, у всех на виду, Мабет должна будет впустить меня в свое сердце, как я впустил ее в свое, а это может занять время или не случиться никогда. Мысль об этом причиняет мне боль, ведь я всегда желал того, что видел между своими родителями. Это была та самая связь, о которой я всегда мечтал, но так и не нашел.
Возможно, я поспешил, связав нас после нашего первого раза, но больше не было никакой возможности прикасаться к какому-либо другому телу, кроме ее. Я закрываю глаза и чувствую, как работает ее смертное тело, как бьется сердце и как кровь течет по венам.
Сколько ей осталось?
Еще 50, 70 лет?
Что-то столь же незначительное, как дуновение ветра, пролетит в мгновение ока и уничтожит меня, когда закончится. Это обречет меня на вечное одиночество, ведь даже если она уйдет, наша связь останется, пока существую я, а в наказание мне я буду существовать вечно.
  
С нарастающей тяжестью в груди я снимаю ее с себя, кладу на кровать и накрываю толстым одеялом. Я преобразил все свои покои мебелью из мира живых, так как мне нужно было заставить ее почувствовать себя как дома, хотя для меня домом стала только она.
Я встаю с постели и иду на балкон, с которого открывается вид на Южную сторону. Подойдя к перилам, я впиваюсь в них когтями, слегка раскалывая конструкцию. Из-за усилий, которые я прилагаю, чтобы не потерять контроль, небеса Севера становятся черными, как ночь, их пронзают молнии и гром. Я знаю, что все это происходит под влиянием моих чувств и страха, который меня одолевает. Я понимаю, что в данный момент моя сущность не гарантирует мне того контроля, которым я должен обладать.