Посвящение. Избранная проза и поэзия

 
Коллектив авторов
 
Посвящение
 
Избранная проза и поэзия
 
Сборник
 
* * *
© Издательство «Четыре», 2024
 
Ирина Бабич
  
Моему ангелу-хранителю
 
Я не знаю, за что в награду
Мне дарован ангел-хранитель —
Моя совесть и утешенье,
Моё снадобье от сомнений,
Лучший друг и в беде отрада.
Как предписано Божьим каноном,
Он невидим, как всякий ангел.
Лишь иконка – его отраженье —
Аватарка на синем экране.
Ангел мой
Далеко не агнец белокурый в одеждах белых,
Искушеньем чернеют пряди.
Он частенько не брит,
Но от этого обаянья ничуть не меньше.
От небесного – лишь его глаза —
Откровенная, чистая бирюза,
Где ни капли, ни крохи, ни тени
Лжи, бесчестия или подлости.
Толстый свитер под крупной вязкой
Часто прячет надёжные плечи,
Что становятся мне защитой,
Невзирая на расстояние.
Его пальцы не струны арфы
В райских кущах перебирают,
А касаются грифа гитары,
Задавая душе концерты.
И отнюдь не к псалмам лежит сердце,
Его страсть – аккорды панк-рока.
Его письма мне – длинные свитки,
Что сворачиваю кликом мыши.
В каждом слове я тон его слышу,
С каждым новым письмом улыбка.
Пусть порой он немногословен,
Тем ценнее его забота.
Воскрешать меня —
Не работа для него,
А души веленье.
Ангел мой, ты мне очень дорог!
Настоящий и безупречный.
Понимаю: ничто не вечно,
Но пусть будет твой след долог
В моей жизни несовершенной,
А твоя жизнь благословенной.
 
Наталья Бабочкина
    
Учитель
 
Ирине Волобуевой
 
Унисон откровений
в колокольне любви.
Честность стихотворений —
как биенье крови́.
Сердца аутодафе.
И проходите вы
молчаливым жирафом,
не склонив головы.
Мастерству обучая
и в любви, и в борьбе,
забывая печали,
вы причастны к судьбе
моих строчек неловких,
моих робких шагов
по нетóреной тропке
из нескáзанных слов…
Между Богом и бесом,
светоч жизни земной,
вы – моя Поэтесса,
что всегда с прописной!
Как поэт беззащитен
в хрупких латах из фраз!
Благодарно – Учитель
называю я вас.
 
Малеевка
 
Вуколу Лаврову
 
Под Старой Рузой, близ Москвы любимой,
тому назад поболе ста годов,
во всем известном доме с мезонином
когда-то проживал Вукол Лавров.
Мужик елецкий, скромный, неприметный,
не верил в предназначенность вождя,
но нёсся «Русской мысли» клич заветный,
всю правду до народа доводя.
Он жил во имя завтрашней России,
не понапрасну небеса коптил.
Отца наследство, жизнь свою и силы —
он всё литературе посвятил.
Вот в залу канделябры заносили,
пол воском лакировочным пропах…
Весь лучший цвет тогдашних сил России
толпился на лавровских вечерах.
Дан дар ему – талантов узнаванье,
и помощь тем, кто в средствах обделён,
и гениальность первооткрыванья
доселе не известных всем имён…
Ну как своей противиться натуре?
Ища эпистолярный идеал,
всё до конца отдав литературе,
в Малеевке убого доживал…
В России неизбывна жажда чуда.
Она сродни загадке бытия…
Так пусть живёт Малеевка, покуда
стоит Россия гордая моя!
 
Женщины Есенина
 
Сергею Есенину
 
Меж собой несхожие,
как берёзка с клёнами,
загорались искрами,
тая, как звезда…
Женщины Есенина,
жизнью с ним сведённые,
не смогли забыть его
больше никогда.
Сквозь метели снежные,
сквозь жару палившую
его кудри гладили,
не сводили глаз…
Женщины Есенина,
души раздарившие,
так его любившие,
как в последний раз.
Были ночки жаркие,
дни неповторимые,
беды одолимые,
речи впопыхах…
Женщины Есенина,
искренне любимые,
навсегда останутся
в памятных стихах.
 
Великий завистник Каверина
 
Вениамину Зильберу
 
Жизнь бывает пуста и размеренна,
монотонна, полна перемен,
но Великий завистник Каверина
до сих пор не поднялся с колен.
Всё, чему он острожно завидует, —
смысл жизни обычных людей.
Нет, он их не унизит обидою,
не растопчет толпой площадей.
Он завидует нежности, гордости,
и удачам, и радости встреч.
Боже, как его радуют горести,
но об этом – особая речь.
К вашей жизни подкравшись с обидою,
неудачи ловя на лету,
не живёт он, а только завидует,
если смог ты исполнить мечту.
Добрых слов у него вам не выпросить,
всем завидовать он обречён.
Постарайтесь ремень его выбросить,
чтобы лопнул от зависти он!