Вендетта. Том 2 (СИ)
— Так государь сам не так давно из отрочества вышел, ещё прекрасно помнит, души юношеской порывы. Вот и использует память стране во благо. Как он в сердцах кричал, аккурат перед нашим отбытием, что все, кому меньше двадцати лет внушаемые идиоты, и он тоже в их числе. Мол, мозгов ни у кого нет, только ветер в башке и похоть. — Ответил Миних.
— Это он по какому поводу разорялся?
— Да письмо очередное от королевы Шведской получил. Что-то там англичане мутить начали, или датский король что-то опять учудил. Я и не знаю толком, он же скрытный как незнамо кто. Никогда всей правды от Петра Фёдоровича никто не добьется, даже Криббе с Румянцевым, дружки закадычные, не все планы государя знают.
— Ежели бы не расстояние между ними, я бы точно решил, что у государя интрижка с Луизой Ульрикой, — Воронцов покачал головой.
— Не только у тебя такие мысли бродят в голове. Но государь искренне привязан к супруге и детям. Видно же, что любовь у них с Марией Алексеевной.
— Так любовь это одно, а похоть — совсем другое. Может и намечалось что, да только быстренько он эту Луизу от себя спровадил, от греха подальше, дабы не поддаться искушению. — Его речь прервал залп с флагмана. Ядра зашлепали по воде, а парочка и на берег залетела.
И Миних, и Воронцов тут же приникли к трубам. Форт некоторое время молчал, словно там и не было никого живого, а потом над ним взвился белый флаг и тяжелые ворота открылись, выпуская небольшую группу парламентеров.
— Ну вот, я же говорил, что пушек у них нет, — довольно сказал Миних. — Пошли готовиться к встрече, Роман Илларионович. А потом и высадку можно начинать. Не моряк, ну совсем не моряк, сыт уже морем-океаном по горло.
Воронцов кивнул и приказал встречать лодку на которой к ним вот-вот должны буду подплыть парламентёры. Осмотрев себя, он нашёл свой вид вполне достойным. Парика только не было. Во время одного из штормов последний парик сорвало с его головы и унесло в море. Тогда Роман Илларионович решил перенять привычку Криббе и начал завязывать быстро отрастающие волосы в хвост. К тому же он сильно похудел во время путешествия, а лицо его загорело. Волосы же наоборот выгорели и стали почти русыми. Воронцову нравилось то, что он видит в зеркале. Этакий бравый мореплаватель, гроза морей.
Тихонько рассмеявшись, он направился вслед за Минихом встречать гостей на ходу размышляя о том, как успешно прошло плаванье. Они потеряли только сорок три человека. И это была просто громадная удача. При этом семерых смыло за борт во время штормов. А остальные были из колонистов, которые проигнорировали строжайшие приказы государя есть то, что дают доктора, отправившиеся с ними и готовят коки.
Матросы то вышколенные в этом плане были, потому что ни за что так сурово не наказывали, как за нарушение приказов государя, которых не так уж и много было. Ну не устраивать же бунт посреди океана, в котором русские совсем недавно стали ходить, только из-за нежелания раз в день съесть лимон или сладенький сироп выпить. Лимонами они в голландских факториях, которые принадлежали Петру Фёдоровичу лично, как и вся Голландская Ост-Индийская компания, запаслись. До этого приходилось без них обходиться. Ну не растут лимоны в России, хоть ты тресни. Холодно для них слишком. Зато, соблюдая нехитрые правила, которые во флоте уже несколько лет внедряются повсеместно, и почти без потерь доплыли, и зубы сохранили в целости.
Форт действительно принадлежал испанцам. Сеньор Фернандес, глава этого небольшого поселения был потомственным идальго, и попросту сбежал из родной страны, когда Бурбоны начали понемногу ущемлять в правах старую аристократию. Лишить его дворянства они не могли, зато могли по новым законам лишить земли и накопленных капиталов, что практически и сделали. Поняв, что скоро начнёт побираться, гордый сеньор на остатки фамильных богатств купил корабль, оснастил его как следует, собрал всё ещё остававшихся ему верными людей и поплыл в Новый свет, чтобы попытаться устроить жизнь здесь.
— А где ваш корабль? — спросил Миних. Говорили они на французском, который знали обе переговаривающиеся стороны.
— Мы высадились на берег немного южнее, — ответил Фернандес. — Там не было такой удобной бухты, но люди были измучены, цинга и другие болезни унесли многих из нас. Ночью пришла большая волна и корабль был разрушен. Мы собрали всё, что смогли и пошли на север. Вскоре вышли к этой бухте и решили основать форт именно здесь. — Он помолчал, а потом осторожно добавил. — Значит его величество продал эти земли русскому императору?
— Да, вот все положенные бумаги, — кивнул Миних.
— Это позор, — идальго закрыл глаза рукой. — Не думал, что доживу до такого позора, когда Испания начнёт торговать территориями. — Он снова замолчал, а потом с отчаяньем в голосе спросил. — И что нам делать? Вы нас прогоните?
— Эм, — Миних дотронулся пальцем до нижней губы. — Как говорит мой государь: «Купить и договориться, гораздо дешевле, чем воевать. Не всегда возможно, но, если возможно, то надо так и поступать». Если вы присягнёте его величеству и Российской империи, то, думаю, проблема с вашим поселением будет решена. Единственное, мы в любом случае будем использовать ваш форт в качестве отправной точки для строительства поселения. Так что, вам в этом случае придётся смириться.
— Я уж давно потерял свою родину, как и все мои люди. Но, проблема в вере, вы же понимаете?
— Понимаю, — кивнул Миних. — Пётр Фёдорович довольно лояльно относится к этому вопросу. Он сам принял православие будучи уже юношей, принял его искренне, придя к этому выбору самостоятельно. Да, его готовили, но решение он принял сам. До этого его церковь была лютеранской, также, как и моя по сей день, — Миних снова улыбнулся. — Это не проблема, пока вы не навязываете правильность своего вероисповедания другим людям. А ведь среди нас есть и мусульмане. Так что, если вы готовы мириться и не создавать проблем, то лично я буду только рад такому прибавлению к нашей миссии.
— Мне нужно подумать. Обговорить всё с остальными, — наконец, сказал Фернандес.
— Я могу дать вам время до рассвета. Потому что на рассвете мы начнём выгружаться, и только от вас зависит, будете ли вы нас встречать и помогать с расселением, или мы возьмём форт силой и всё равно начнём расселение. — Чётко обозначил свою позицию Миних.
— На рассвете вы получите ответ.
Когда Фернандес со своим сопровождением сошёл на берег, Воронцов повернулся к Миниху.
— Как думаешь, Христофор Антонович, согласятся?
— А хрен их знает. Это же испанцы. Но, можно с уверенностью говорить, что если примут присягу, то предадут только в исключительном случае. Так что, будем ждать, что в них возобладает: их знаменитый гонор, или всё же победит здравый смысл. А пока передай-ка на корабли, чтобы готовились к высадке. Порта здесь нет, так что придётся все на баркасах перевозить. И так с рассвета до ночи, дай бог, управимся.
— Кондратьев сразу же уйдёт?
— Денька два отдохнут и к Мордвинову отправится. Государь отмашку дал англичан в хвост и в гриву гонять, подальше от Индии держать. А у Кондратьева с англичанами свои счёты. Наши же корабли патрулировать побережье будут, и по очереди бухту охранять.
— Ну, дай-то бог, дадут нам обустроиться и закрепиться, — Воронцов перекрестился и пошёл готовиться к высадке, надо было вещи, что в каюте были расставлены, в сундук убрать. Самому придется этим заниматься с помощью денщика. Ну а что поделать, нелегка доля переселенца.
Утром, едва рассвело, прибыл Фернандес вместе с членами так называемого Совета. Они решили принять предложение Миниха и попробовать сосуществовать с русскими, а не подвергаться уничтожению. Миних только вздохнул с облегчением, принял все положенные клятвы и присяги и дал отмашку на разгрузку. Их первый день в Новом свете начался.
* * *Я с замиранием сердца смотрел, как первый образец паровоза встаёт на примитивные рельсы, чтобы начать свой путь от городка Ораниенбаум до моего поместья. Да, путь не большой, но этот только прототип. И, если всё пройдёт хорошо, и паровоз, за который зацепили один вагон, точнее телегу даже без бортов, но на специальных колесах, вернётся в точку начала испытаний, то можно задумываться о железных дорогах по России. Вот что я буду делать очень быстро, даже, если придётся денег занимать. Потому что для меня сейчас было самым важным, это быстрая доставка войск на места, и быстрая доставка сообщений.