Вендетта. Том 2 (СИ)
— Да, думаю, что получиться должно неплохо, — теперь уже задумались все. — И у солдат появится стимул, чтобы не просто воевать, живота не жалея, а с головой воевать, чтобы живыми остаться. Тут и правила докторские будут выполняться охотнее. Кому обезображенным болячками перед девками предстать охота? Солдатам же стать нужно будет показать, а не скрюченное тело. — За всех резюмировал Бутурлин.
— Я рад, что не ошибся в выборе тех, кому предстоит не просто завоевать, но и удержать Крым, а может быть, и дальше пойти, тут как карта ляжет. — Пётр улыбнулся кончиками губ. — А теперь я хочу представить вам этих двух молодых людей. Александр Суворов, — тот самый молодой офицер, который перебил императора, поднялся из-за стола, чтобы все могли увидеть, кто он такой. Пётр Петрович, тебе я поручаю этого безусловно талантливого молодца. В качестве ординарца будет при тебе неотлучно он находится. Гоняй его в хвост и в гриву, поручай всё, что только возможно, вплоть до небольших сражений, уверяю, он справится. А себя пожалей, богом прошу. Не так ты молод, как твой ординарец, а мне ещё ой как нужен. — Ласси от этих слов даже слегка покраснел, и степенно кивнул, принявшись разглядывать Суворова. Пётр тем временем продолжил. — А Максима Берга, за тобой Михаил Никитич закрепляю. Христофор Антонович о нём дюже хорошо отзывался. Вот и поглядим, действительно по делам оценивал, или кумовством занимался наш граф Миних. — Волконский в свою очередь принялся рассматривать своего ординарца. — Ну, а теперь, я хочу услышать ваши предложения и пожелания.
— Галерный флот нужен, — подал голос, молчавший до этого времени Синявин. — Они маневреннее, и ими проще и лучше пролив контролировать, да и занять его можно быстрее.
— Ну вот, первое дельное предложение уже поступило, — и император принялся записывать то, что ему начали говорить опытные полководцы и хозяйственники в свою знаменитую книгу.
* * *Мой костяк завоевания Крыма и в перспективе Балкан разошёлся через несколько часов. Я сам не думал, что мы можем настолько задержаться. Даже приказал еды и напитков подать, когда уже живот заурчал от голода. Хорошо уборная в кабинете была предусмотрена, построенная по всем правилам, со смывом и подачей воды.
Всё-таки в трубах я разбираюсь лучше всего остального. В трубах и в Сибири. Но Сибирь была пока недостижимой мечтой, пока что по окрайкам приходилось размещаться и в глубь лезть весьма аккуратно. Это не к спеху. Эти земли, пока главное защитить от посягательств, да потихоньку осваивать, а гробить людей в болотах — ну его. Дороги один хер там ещё не скоро появятся. Нет пока таких технологий, который позволят грунт укрепить. Да что уж там, даже в моё время шестьдесят процентов дорог — это зимники были. Про здесь и сейчас лучше промолчать.
Да и хватит туда каторжников посылать. Пускай солдаты отслужившие едут. Им несколько будет мест для расселения предложено, включая Америки, к слову. Каторжников же будем во всем местам размазывать. Нечего крупные очаги напряженности создавать. Уж чего-чего, а дорог на всех хватит. Потому что моим отдельным приказом было снятие всех осужденных с производств. Там должны работать исключительно обученные люди. Что со скрипом, но делалось. Демидовы были хорошим примером для подражания. Не сильно я их и щемил, просто, чтобы в пределах нужных берегов держались.
Прокофий вон вообще в свою любимую Италию уехал и такую бурную деятельность там развернул… Вот что значит, когда потребности совпадают с возможностями. Пускай развлекается. Всё казне прибыток, да деликатесы на столе, которые он начал по всей Европе поставлять. Я ему слегка подсказал, и он теперь осваивает приготовление консервов. Ну да денег много, может себе позволить различные эксперименты. Если получится, то я даже у него закупать их начну в промышленных масштабах для армии и флота. Самому-то пока некогда, да и казна не резиновая.
Дверь открылась, и вошел человек в пыльном плаще и сапогах. Список из тех, кто мог вот так ворваться ко мне без доклада, был чертовски мал, и из него только один человек до этого момента находился не в Петербурге.
— Как наши дела? — спросил я до того, как Турок снял шляпу и поклонился.
— Всё идёт по плану. — Ответил он устало. — Литовское княжество присоединилось к веселью. Если такими темпами пойдёт, то они скоро сами друг друга вырежут. Шляхта уже собирает посольство, чтобы в ноги тебе упасть, государь. Готовы пойти на многое.
— Пока они не будут готовы добровольно со всеми своими тараканами пойти под мою руку, да ещё и сами не начнут упрашивать меня взять их, как продажную девку, ни о каких посольствах не может быть речи. Пущай как пауки в банке ещё повоюют. — Я зло усмехнулся.
Польша и Великое княжество Литовское оказались впервые в полной изоляции, когда никто не мог к ним пробиться на помощь из-за вяло текущей войны на территории Европы и блокировки границ, моими войсками. И теперь они не знали, что им делать, потому что не привыкли сами замиряться. Не умели они этого, вот в чём проблема ляхов. Их постоянно на протяжении всей их немаленькой истории кто-то по углам разводил. И теперь они просто не могли остановиться. И я тоже не собирался их по примеру предков мирить, вот ещё. Мне есть чем заняться и без ополоумевшей от безнаказанности шляхты.
— Садись, Андрей, видно же, что на ногах не стоишь, — Турок упал с благодарностью на стул, и схватил чистую чашку, стоящую на столе. Чашек этих принесли с запасом, как и напитков. Турок плеснул себе уже немного остывшего взвара и блаженно закрыл глаза, делая глоток. Я наблюдал за ним с полуулыбкой. Вот кто бы мог подумать, что бастард Долгорукого, ставший татем, в итоге окажется одним из моих самых доверенных лиц. Всё-таки судьба существует. И это она дала Ломову попасться, когда тот пытался меня в Лефортово поджечь.
— У нас проблема, ваше величество, — Андрей поставил чашку на стол и, открыв глаза, посмотрел на меня. — Мария Жозефа с семейством просила слезно помочь ей переехать на время беспорядков в Петербург. У меня не было возможности с вами связаться, но, всё-таки она мать её величества…
— Не страшно, я, к счастью, император, и могу с тещей и остатками её семейства не встречаться…
— С ней едет Мария Жозефина, — перебил меня Турок. Я непонимающе смотрел на него, а потом закрыл глаза и выругался.
— Вот черт, — протянул я, и провёл ладонью по лицу. — Они что, жили отдельно?
— Конечно, — Турок усмехнулся. — Когда беспорядки только-только начались, ещё даже первых столкновений не было и в помине, граф Чернышев отправил молодую жену к маме, дабы она была там в безопасности, сам же остался при дворе Понятовского. А потом он так героически бросился спасать королеву Софию, что совсем забыл про то, что, оказывается, женат. Вот ведь какая коллизия получилась. Я не ошибусь, если предположу, что он продолжает спасать королеву прямо в её постели?
— Нет, ты в этих вещах редко ошибаешься. — Процедил я, думая, что же делать. — Вот что, скоро прибудет поезд королевы Швеции и прихваченного ею по дороге Фредерика. Отправляй-ка этого блядуна Захара встречать Луизу Ульрику. Чем черт не шутит, может, этот красавец ещё одной королеве приглянется. Вот тогда будет весело. Пока женщины будут делить графа, я успею все дела поделать.
— Я бы не был уверен насчёт её величества королевы Луизы, — и Турок насмешливо глянул на меня, поклонился и вышел из кабинета.
Я же долго смотрел ему вслед. Вот же, ворон, мать его, всё накаркать норовит. Хотя, я сам только что сказал, что он в подобных вещах редко ошибается. Ну, дай мне господь сил, что я ещё могу сказать. Налив себе уже окончательно остывший кофе из стоящего на столе кофейника, подошёл к карте и принялся её разглядывать. Как нехорошо пока всё для меня выходит. Но ничего, мои генералы в панику не впадают, значит, шансы есть, а значит, прорвемся.
Глава 10
Луиза Ульрика вышла из кареты, чтобы пройтись и размять ноги, затёкшие от длительного сидения. Чем дальше они уезжали от Стокгольма, тем уверенней она себя чувствовала. Пошёл пушистый снег, и она подняла лицо к небу, которое вовсе не было слишком серым, откуда тогда снег? Хотя в начале зимы снег идёт всегда, уж ей ли не знать об этом.